ПРОЕКТ «ПТАХИ». Юлия Матяш: «В Латвии люди закрытые и глубокие…»

Одна из прекрасных сторон нашего латвийско-украинского проекта – возможность по душам поговорить с близкими друзьями. И один из плюсов нашего проекта – возможность не бегать за звездами. «Птахи» — маленькие птички, и наши герои – обычные люди со своими сложностями и радостями.

Юлия Матяш родом из Коломыи, Ивано-Франковской области, в 24 года уехала в Испанию, а потом вышла замуж за рижанина, переехала с новой семьей в Латвию, осталась, и здесь начался ее долгий путь к себе.

J15

фото: Владислав Чернов

ЕШ: Давай начнем с того, что из Украины ты переехала в Испанию…
ЮМ: Да, я действительно уехала в Испанию, работала там юристом в большой международной компании и в общей сложности прожила там почти десять лет. И была абсолютно счастлива. У меня была работа, которую я любила, и жизнь, которую я любила.

ЕШ: Большая компания, чужая страна — наверняка были трудности?
ЮМ: Мне повезло. Мой шеф был хорошим руководителем и хорошим человеком, можно придираться к каким-то мелочам и шероховатостям характера, но это, наверное, особенности менталитета. Именно он дал мне огромнейший старт. Я была молодой, а это была первая очень ответственная работа — он просто поверил в меня как в профессионала и как в юриста.

J10

ЕШ: Под боком — теплое море, работа, которую ты обожаешь, в зеркале – молодость. И вдруг… Латвия. Как?!
ЮМ: На самом деле, Латвия была тогда мне уже хорошо знакома. Я часто здесь бывала по работе и даже успела поучиться в TSI. Хотела получить здесь второе высшее образование, но не сложилось. И даже тогда о переезде речи не шло.

ЕШ: Пока не встретила ЕГО?
ЮМ: Точно, встретила будущего мужа… Давай только без имен. Но знаешь, как это было? У меня было все, и я поняла, что ради этого человека могла бы от всего отказаться. Собственно, так и произошло.

Я оставила там свою жизнь, интересы, карьеру и саму себя.

ЕШ: Не велика ли жертва?
ЮМ: Я не рассматривала в этом ключе, я просто устала быть сильной женщиной, которая может все сама. Захотелось, чтобы кто-то любил, заботился, и этим «кто-то» наконец-то была не я сама.

J9

ЕШ: И приехала за ним сюда?
ЮМ: С небольшими нюансами – да. Но я уже тогда знала, что такое Латвия, что такое Рига, что такое погода здесь, что такое депрессия здесь, поэтому сильно меня ничего не удивило.

ЕШ: Но чем-то удивила Рига в первую встречу?
ЮМ: Людьми! Рига – это пятьдесят оттенков серого. И часто люди такие же. В Латвии огромное количество чудесных людей, которыми можно комнату осветить, но немало и тех, кого абсолютно не понимаешь. Все-таки другой менталитет. В Украине люди совсем другие.

J6

ЕШ: Какие?
ЮМ: Украинцы в реальной жизни открытые, недоверчивые, довольно поверхностные, но честные. В Латвии ровно наоборот – люди доверчивые, но глубокие и закрытые, и тебе, чтобы понять человека, нужно с ним пуд соли съесть. И то не всегда помогает!

Но здесь как у Цветаевой: «Я хочу такой скромной, убийственно-простой вещи: чтобы, когда я вхожу, человек радовался». Это как раз про Латвию.

Как только ты нашел друга, это работает именно так: он улыбается, когда видит тебя. А Рига… Рига поражает особенным солнцем и чудесными закатами.

J5

ЕШ: Украина и Испания – страны объективно теплые. Ты не замерзаешь в нашей серости?
ЮМ: А ты знаешь, что в этой серости есть много романтики? В холоде и дожде всегда хочется мягкого пледа, нежных объятий, и всегда есть повод выпить горячего чая.

ЕШ: Оффтоп, знаешь, в чем плюс осени?
ЮМ: Ну?!
ЕШ: Никто не знает, что у тебя в термосе!
ЮМ: Точно!

J11

ЕШ: В какой момент ты поняла, и поняли ли, что этот город, эта страна тебя приняли?
ЮМ: Я очень долго не могла понять, где я вообще своя. В Украине я много работала и в принципе становилась личностью, пережила тяжелые личные отношения, уехала, когда мне было чуть за двадцать, фактически, зализать раны, и оказалась в Испании, где совершенно другой культурный код. А теперь уже больше пяти лет живу здесь. И только недавно я четко поняла, что Украина – это дом родителей, а Латвия – мой.

ЕШ: Ты смогла найти себя уже здесь, в Латвии?
ЮМ: Только когда ушел муж. Я разрешила себе поплакать «отсюда и до обеда» и теперь знаю, кто я, что я, знаю себе цену и знаю, чего хочу от этого жизни. Можно сказать, что начался новый этап моего становления. Причем здесь мне моя трансформация нравится больше, чем в Испании. В первую очередь, потому что теперь у меня есть долгожданный прекрасный сын.

J4

ЕШ: Твои родители остались в Украине и сейчас там. Как они воспринимают происходящее в твоей жизни — и хорошее, и плохое?
ЮМ: С родителями история сложная. У нас изначально непростые отношения – очень авторитарная и властная мама и папа, для которого существует его мнение и неправильное.

ЕШ: Папа – это тоже авторитаризм.
ЮМ: Папа – это уже диктатура! Я очень режимный ребенок. Даже опоздать на встречу для меня недопустимо. В любом случае, они стараются меня поддерживать по-своему, а я по-своему сопротивляюсь. Мне все время хочется доказать, что я выросла, стала самостоятельной, и если приняла решение набить шишку или наступить на грабли – это мое решение, мои шишки и мои грабли.

J8

ЕШ: Родители далеко, с мужем пути разошлись, ты сама в чужой стране. Не осталась ли ты с ощущением безнадежности и одиночества? Успела ли обрасти друзьями, занятием, профессией?
ЮМ: Был момент, когда просто физически было тяжело лечь спать. Было ощущение, что я забираюсь в постель, как в гроб. Но если до этого я жила чужими интересами, то теперь наконец-то начала жить своими.

Я же никогда не хотела быть домохозяйкой и целыми днями варить борщи! Не то чтоб такая перспектива невероятно пугала. Она даже не рассматривалась как опция.

Но мы предполагаем, а бог располагает. И именно в таком статусе я, в конечном счете, и оказалась в Риге.

J2

Поэтому когда брак полетел к чертям, я очень быстро, буквально за считанные недели, из домохозяйки, которая заточена на то, чтобы постоянно заниматься настроением супруга, его проблемами, карьерой или хобби, скакать вокруг него и заглядывать в глаза, предугадывая новый каприз, вернулась в свое нормальное состояние. Теперь у меня самый волшебный в мире ребенок, две работы, мало готовки и много планов на будущее.

ЕШ: Обратно в Испанию собралась?!
ЮМ: Была такая мысль, признаюсь. Были идеи о переезде, я искренне хотела опять сбежать от самой себя, а потом остановилась. Оказалось, что уехать из города, который стал тебе таким родным, не то что не просто — даже не хочется. В тот момент, кстати, впервые накрыло ощущение, что здесь мой дом. И лишаться его я не хочу. Более того, я уже не смогу так уютно ощущать себя нигде – ни в Испании, ни в Украине.

ЕШ: Тогда надо знать государственный язык. Как у тебя с ним?
ЮМ: Ну, это мое упущение, на самом деле, уже давно можно было выучить. На сегодняшний день я многое понимаю, но не могу сказать. Поэтому пошла на курсы, учу латышский и не только с точки зрения того, что его надо знать, любить или иметь возможность позвонить в домоуправления. А потому что просто хочу знать язык страны, в которой я наконец-то стала чувствовать себя как дома.

J14

ЕШ: Чувство родины и дома – прекрасное чувство. А люди, мы, местные, приняли тебя?
ЮМ: Не приняли до тех пор, пока я не стала похожа на человека! (Смеется). Как только я стала хозяйкой своей жизни, сразу вокруг появились друзья: и латыши, и русские, и украинцы – кого только нет. Многие из них по-русски говорят очень плохо, но мы сходимся на каком-то ментальном уровне. Думаю, это связано с тем, что с моей стороны ушла латвийская закрытость и украинская недоверчивость, но появилась какая-то новая синергия между открытостью, желанием общения, готовностью к этому самому общению и ясному пониманию того, что это мои люди, и со мной они надолго.

J1

Если Вы нашли ошибку, выделите текст и нажмите Shift + Enter, чтобы проинформировать нас.

На главной странице