Борис Акунин: “Предпочитаю убивать на бумаге, чтобы этого не произошло в жизни. “

В субботу в Риге прошла еще одна творческая встреча в рамках проекта “Открытые лекции” – в столице гостил писатель, литературный критик и сценарист Борис Акунин, а точнее, Григорий Чхартишвили.

akunin1

Беллетристика – это то, что пишется для других, а литература – то, что пишется для себя. Беллетристика – это массовая литература, которая должна хорошо продаваться, иначе в ней нет никакого смысла. Литература – это серьезное письмо, которое смело можно отнести к области искусства, а искусство – это всегда что-то новое, то, что расширяет границы восприятия.

Беллетристика мне однажды стала надоедать, по той причине, что во мне стали происходить естественные возрастные изменения. Теперь мне меньше хочется играть и веселиться, но больше хочется писать про серьезное, заниматься проблемами, которые мне кажутся важными. Теперь пишу медленнее и зануднее.

Сейчас я работаю в трех разных жанрах, создавая три разных вида литературной работы, и для каждого из этих проектов мне приходится переключать тумблер. Как только я начинаю уставать от одной работы, то немедленно оставляю ее и берусь за другую книгу.

Я живу сейчас на три страны: Англия, Франция и Испания. В Лондоне пишу нон-фикшн – “Историю Российского государства”. Беллетристику пишу на юге Испании, где “Ночной зефир струит эфир. Шумит, бежит Гвадалквивир…”. А на севере Франции пишу серьезную литературу, потому что теперь я пишу и ее. В России же прекрасно придумываются романы. Но в какой-то момент я почувствовал, что эта московская энергетика уходит и уже ничего живого я там не напишу. Возможно, это моя личная проблема.

“История Российского государства”- это не труд историка, потому что я хоть и историк по образованию, все-таки, я историк-дилетант, который не пытается писать эти книги, как нечто научное или монографичное. Это история написанная писателем.

akunin3

Такие работы пишу для того, чтобы самому что-то понять. Я устроен таким образом: если мне нужно в чем-то разобраться, мне нужно превратить это в текст и написать на бумаге.

В Риге меня интересует городская топография. Мне нужно понять, где и что находилось в 1632 году, возможно, действие нового романа будет происходить в Риге. Но для того, чтобы описать какие-то локации, мне нужно их видеть и ощутить. Вот когда я приезжаю на “место”, то чувствую что-то неуловимое. А если не чувствую – значит “место” выбрано неправильно.

Я все время получаю письма от читателей, которые просят перестать “заниматься ерундой”, “не писать про историю”, а писать только про Эраста Фандорина. Что я хочу сказать. Серия книг про Фандорина была мною придумана в 1997 году и должна была состоять из 16 книг. Вышло 15 и в моем плане ничего не изменилось, потому что я упрямый. О Фандорине будет еще один детектив, который выйдет в 2018 году. На этом серия будет закончена.

Мой псевдоним появился почти двадцать лет назад, когда приличному человеку и филологу сочинять детективы считалось стыдно. Работая в почтенном журнале “Иностранная литература”, очень трусил, что мои коллеги узнают, что я сочиняю детективы.

Раскрыли меня как всякого преступника, когда я потерял осторожность – в третьей повести фигурировала княжна Чхартишвили. По ней меня и раскололи! Но многие коллеги мне так и не простили того, что “я предал литературу”.

Даже моя мама не могла смириться с тем, что я пишу детективы и все ждала, когда я возьмусь за что-то серьезное. Сейчас я пишу что-то серьезное, но мамы уже нет.

Когда вышла “Азазель”, мне казалось, что роман прекрасен, сразу раскупится, а я проснусь страшно знаменитым и богатым. В день выхода романа я пошел в магазин, где моя книга лежала стопочкой и никто ее не покупал. Тогда я написал вторую, третью и четвертую повести об Эрасте Фандорине, а продаваться начала только пятая книга. Но к тому времени я крепко увяз в этом жанре, мне он так нравился, что я каждый раз, садясь писать еще одну сказку про 1876 год, просто отдыхал душой.

Фандорина не стал писать в стол, потому что меня издавали, хоть и маленькими тиражами. Но у меня такое ощущение, что если бы меня перестали тогда издавать, я бы продолжил писать, потому что эти повести понравились моей жене. Она меня тогда очень зауважала за то, что я пишу ей эти сказки. Согласитесь, это достаточный стимул для того, чтобы продолжать писать.

akunin2

Но даже жена не уговорит меня сделать меня больше книг о Фандорине, чем я запланировал. Мы с ней договорились! Лучше я для нее что-нибудь другое напишу.

Сейчас я много времени стал проводить за компьютерными играми и этим “мудрым” делом занимаюсь каждый вечер. Обычно это войны, а я, как правило, завоевываю мир, потому что разрушать гораздо интереснее, чем строить.

Меня никто не заставляет работать и у меня нет обязательной ежедневной нормы. Как только начинаю уставать – немедленно прекращаю писать. Для серьезной книги – это час-полтора в день, а все остальное время я подзаряжаю батарейки.

Имя персонажа не рождается сразу, приходится крутить и вертеть разные имена, пока не произойдет характерный щелчок. И если имя подобрать неудачно, то это будет чувствоваться во всем романе. Такое тоже случалось.

Вдохновение ловлю на ходу. В каждом из моих мест проживания есть магическая тропа, куда я выхожу по утрам с блокнотом в руках. В голове начинает появляться что-то моментально! Главное потом быстро разобрать написанные каракули.

akunin4

Давно не читаю художественную литературу, потому что понял – для меня это вредно. Если это что-то талантливое, то сразу начинаешь перекрашиваться в этот же цвет. Что явно лишнее. А если не талантливое – тем более не надо!

Логика и рационализация – это моя броня, которой я защищаюсь от внешнего хаоса. Броня, не сказать, что совсем непроницаемая и иногда приходится ее латать.

Предпочитаю убивать на бумаге, чтобы этого не произошло в жизни. Своего рода ритуальное отпугивание.

Когда я перекладывал книги на сценарий, то старался уговорить режиссеров поменять концовки! Ведь если ты работаешь в игровом жанре – играй до конца! Но такого игрового начала на “Первом канале” не обнаружилось…

Не считаю себя эмигрантом, потому что эмигрант – человек, который не может вернуться на родину. Я же могу вернуться в любой момент. Но мне просто не  хочется…

 

Если Вы нашли ошибку, выделите текст и нажмите Shift + Enter, чтобы проинформировать нас.

На главной странице